В чём смысл фильма «8 с половиной»

О чём фильм

Гвидо Ансельми (Марчелло Мастроянни), знаменитый режиссёр, приезжает лечиться на модный курорт с минеральными водами. Отдыха не получается. За ним следует вся машина будущего фильма: продюсер, ассистенты, актёры, которые ждут обещанных ролей, и критик Домье (Жан Ружёль), которого Гвидо нанял разобрать сценарий и который не оставляет от замысла камня на камне. Фильм должен быть фантастическим, и для него уже строят огромную декорацию стартовой площадки космического корабля. Никто, включая самого Гвидо, не знает, что на этой площадке будет происходить.

С женщинами у него всё так же запутано. Любовницу Карлу (Сандра Мило) Гвидо селит в другой гостинице, чтобы её никто не видел. Потом он сам зовёт на курорт жену Луизу (Анук Эме) с подругой Росселлой (Росселла Фальк), и ложь, на которой держится его жизнь, становится видна всем. Между разговорами, пробами и ссорами Гвидо уплывает в сны и воспоминания: о детстве, о родителях, о католической школе, о прекрасной женщине в белом, которую он считает своей музой.

Название отсылает к счёту самого Феллини: по его подсчёту, это был его восьмой с половиной фильм. Режиссёр, который не знал, каким будет его следующий фильм, снял фильм о режиссёре, который не знает того же. Главный вопрос фильма звучит просто и мучительно: как создать что-то честное, если ты сам запутался в своей жизни?

Ключевые сцены

Полёт из пробки

Фильм начинается с кошмара. Гвидо заперт в машине посреди пробки в туннеле, салон наполняется дымом, и он задыхается. Он выбирается на крышу, поднимается в воздух и летит над машинами в небо. Внизу, на пляже, стоят люди и держат верёвку, привязанную к его лодыжке, а всадник кричит ему, чтобы он спускался. Верёвку дёргают, Гвидо падает к морю и просыпается в постели.

В этих двух минутах весь фильм в миниатюре. Воображение даёт Гвидо свободу, обязательства тянут его вниз, и чем выше он взлетает, тем больнее падение. Весь фильм он будет повторять этот полёт: уходить в фантазию от продюсеров, женщин и вопросов и каждый раз возвращаться на землю, где его ждут.

Кладбище и отец

Во сне Гвидо разговаривает с покойным отцом у его склепа. Отец молчит в ответ на вопросы сына и жалуется только на то, что потолок в его гробнице слишком низкий. Рядом стоит продюсер Гвидо и обсуждает с отцом неудачи сына. Гвидо помогает отцу спуститься в свежевырытую могилу, мать подходит и целует его, и в этом поцелуе превращается в Луизу.

Сон показывает, из чего сделана вина Гвидо. Перед родителями он так и остался мальчиком, который не оправдал ожиданий, и продюсер встаёт рядом с отцом как ещё один взрослый, перед которым надо отчитываться. Мать, которая превращается в жену, подсказывает, почему с женщинами у Гвидо всё так сложно: от каждой он ждёт материнской любви и материнского прощения.

Аза Низи Маза

Вечером в отеле выступают фокусник Морис и ясновидящая Майя, которая угадывает мысли гостей. Гвидо соглашается на опыт, и Майя пишет на доске бессмысленные слова: «ASA NISI MASA». Гвидо подтверждает, что думал именно об этом. Фильм тут же переносит нас в детство: в большом крестьянском доме женщины купают маленького Гвидо и укладывают спать, а девочки шепчут ему, что если сказать «аза низи маза», глаза на портрете задвигаются и все они станут богатыми.

Эти слова построены по правилам итальянской детской игры, в которой к слогам слова добавляют лишние. Если убрать их, остаётся anima, по-итальянски «душа». Гвидо носит в себе это заклинание с детства и, сам того не зная, ищет то же, что искал тогда: тепло дома, где его любили просто за то, что он есть. Взрослый режиссёр не может придумать фильм, а ребёнок внутри него помнит слово, ради которого этот фильм стоило бы снимать.

Сарагина

Мальчишки из католической школы бегут на пляж к Сарагине (Эдра Гейл), огромной женщине, которая за монетку танцует для них румбу. Священники ловят Гвидо и наказывают его, и детская радость заканчивается стыдом.

Сцена объясняет, откуда в Гвидо вечный разлад между желанием и виной. Его научили, что тело и удовольствие принадлежат дьяволу, и он вырос мужчиной, который тянется к Карле и прячет её в другой гостинице. На курорте он приходит к кардиналу за советом и в клубах пара слышит от него только старую формулу: вне Церкви спасения нет. Ответа на свой вопрос Гвидо там не получает.

Гарем

Самая смешная фантазия фильма собирает в крестьянском доме из детства всех женщин Гвидо. Жена, любовница, актрисы, случайные знакомые живут вместе в полном согласии и служат ему. Когда Гвидо решает отправить прочь стареющую танцовщицу, женщины поднимают бунт, и он усмиряет их кнутом, как укротитель в цирке. Луиза спокойно наблюдает за этим и замечает, что ему нужно так себя вести, он делает это почти каждую ночь.

Феллини смеётся над своим героем. Мечта о власти над женщинами оборачивается фарсом, и даже в собственной фантазии Гвидо не может удержать порядок. Здесь видно, почему у него не получается фильм: он хочет, чтобы жизнь слушалась его, как массовка, а жизнь, даже воображаемая, бунтует.

Трактовки

Автобиографическая

Самое очевидное прочтение видит в Гвидо самого Феллини, и для этого есть основания. Перед началом съёмок Феллини оказался в таком же тупике: он уже начал письмо своему продюсеру Анджело Риццоли о том, что отказывается от фильма, когда его позвали на праздник на студии. Там, по его рассказу, он и решил снять историю режиссёра, который больше не знает, какой фильм хотел снять. В начале съёмок Феллини приклеил рядом с камерой полоску бумаги с надписью «Помни, что это комедия». Вся мучительная исповедь сделана с усмешкой над собой, и поэтому она не превращается в жалость к себе.

Католическая

Второе прочтение видит в фильме историю человека, которого воспитали в страхе греха и который ищет спасения. Сарагина, священники, кардинал в парной, видение женщины в белом: Гвидо всю жизнь ждёт, что кто-то придёт и спасёт его, будь то Церковь или идеальная женщина. Когда настоящая Клаудия (Клаудия Кардинале) приезжает на пробы, Гвидо объясняет ей, что его герой найдёт спасение благодаря ей. Она отвечает, что такой герой несимпатичен, потому что он не умеет любить. Спасение, которого ждёт Гвидо, требует того, к чему он не готов: умения отдавать.

Об искусстве и честности

Третье прочтение спорит о самом искусстве. Домье всё время повторяет, что мир завален лишними словами и образами и что честнее промолчать, чем добавить к ним ещё один фильм. Гвидо признаётся Росселле, что хотел снять честный фильм, который помог бы людям, и не находит в себе ничего честного. Фильм отвечает на этот тупик своей формой. Феллини показывает на экране то, что Гвидо считает своим провалом: путаницу, страх, ложь, детские воспоминания. Честность в нём оказывается умением признать свою растерянность.

Концовка

Продюсер устраивает пресс-конференцию у декорации стартовой площадки. Журналисты засыпают Гвидо вопросами, он не может ответить ни на один и залезает под стол. Там он представляет, как стреляет себе в голову. Потом съёмки отменяют, декорацию начинают разбирать, и Домье у машины хвалит Гвидо за мужество: лучше белая страница, чем ещё один лишний фильм. В этот момент к машине подходит фокусник Морис и говорит, что всё готово, можно начинать.

Гвидо вдруг чувствует радость. Внутренним голосом он говорит, что его путаница и есть он сам, и просит Луизу принять его таким, какой он есть. Луиза отвечает, что попробует. Появляется цирковой оркестр из клоунов, впереди шагает мальчик в белом с флейтой, юный Гвидо. По лестнице декорации спускаются люди из его жизни, все в белом. Гвидо командует ими в мегафон, все берутся за руки и идут по кругу, а Гвидо с Луизой входят в хоровод последними. Потом гаснут прожекторы, и экран темнеет.

Сначала Феллини снял другую концовку: Гвидо и Луиза едут в вагоне-ресторане, полном героев фильма. От неё остались только фотографии. Выбранный финал можно понимать двояко. Возможно, Гвидо наконец начинает снимать, и его фильмом окажется тот, что мы только что видели. А возможно, фильма не будет вовсе, и Гвидо просто перестаёт требовать от жизни идеального сценария и входит в неё, как в цирковую арену, вместе со всеми, кого любил, обманывал и боялся.

Хоровод у стартовой площадки

«8 с половиной» часто называют лучшим фильмом о кино, и это справедливо. Однако Гвидо понятен и тем, кто никогда не стоял за камерой. Каждому знакомо его состояние: большое дело ждёт, вокруг люди с ожиданиями, а внутри пусто и страшно. Феллини предлагает выход, который трудно принять: перестать прятаться от своей путаницы и сделать из неё жизнь.

Смысл фильма собран в последнем хороводе, где любовницы идут рядом с кардиналами, звёзды рядом со статистами, а Гвидо с женой входят в круг последними. Он больше не пытается рассортировать своих людей на нужных и лишних. Сможем ли мы так же собрать всех людей своей жизни в один круг и не выгнать из него никого, даже себя?